Путевые заметки аристократа из Гренобля Жана-Мишеля Кёне об архитектуре Москвы

Материал из Letopisi.Ru — «Время вернуться домой»
(Различия между версиями)
Перейти к: навигация, поиск
Строка 12: Строка 12:
 
= Записи в дневнике =
 
= Записи в дневнике =
 
21 января 1748 года. Наконец-то добрался до Москвы, остановился у Анатоля, моего давнего знакомого. Пару раз он приезжал ко мне в Гренобль, звал к себе, да я все отказывался. И вот наконец его желание исполнилось: я здесь. Боже мой, и как русские могут вообще выходить на улицу в такой мороз! Пока шел от кареты к подъезду, успел отморозить все пальцы, благо сейчас , сидя у камина, отогрелся: иначе бы не писал этих строк, и господа, в чьи руки, быть может,  попадет когда-нибудь этот дневник, были бы лишены возможности узнать те занимательные факты из истории улицы Мясницкой, на которой я временно обитаю. Ах, надеюсь, и правда временно: местный климат просто ужасен! При одной мысли о том, что завтра мне придется опять выйти на открытый воздух, я весь покрываюсь мурашками. Если бы не то жгучее желание познакомиться с российской архитектурой, что поселилось во мне после рассказов Анатоля, меня бы здесь не было. Но ближе к делу: от здешнего старожила, что так любезно помог мне доставить на квартиру мой багаж, я узнал, что не так давно по всей улице были расположены лавки торговцев мясом и они сбрасывали в пруды, что звались тогда Погаными, отходы. Но буквально пару десятилетий назад князь Меньшиков, владевший всей этой землей, приказал очистить водоемы, и их переименовали в Чистые. А еще этот князь, человек верующий, привез из Полоцка икону Богоматери и велел построить для нее церковь, изучать которую я завтра и отправлюсь. Говорят, колокольня ее - одно из самых высоких сооружений в Москве, на 1.6 туаз выше колокольни Ивана Великого. Я крайне удивлен тому, что ее до сих пор не разрушили: насколько я знаю, колокольня должна была остаться самым высоким зданием в Москве, а тут такая неслыханная дерзость.
 
21 января 1748 года. Наконец-то добрался до Москвы, остановился у Анатоля, моего давнего знакомого. Пару раз он приезжал ко мне в Гренобль, звал к себе, да я все отказывался. И вот наконец его желание исполнилось: я здесь. Боже мой, и как русские могут вообще выходить на улицу в такой мороз! Пока шел от кареты к подъезду, успел отморозить все пальцы, благо сейчас , сидя у камина, отогрелся: иначе бы не писал этих строк, и господа, в чьи руки, быть может,  попадет когда-нибудь этот дневник, были бы лишены возможности узнать те занимательные факты из истории улицы Мясницкой, на которой я временно обитаю. Ах, надеюсь, и правда временно: местный климат просто ужасен! При одной мысли о том, что завтра мне придется опять выйти на открытый воздух, я весь покрываюсь мурашками. Если бы не то жгучее желание познакомиться с российской архитектурой, что поселилось во мне после рассказов Анатоля, меня бы здесь не было. Но ближе к делу: от здешнего старожила, что так любезно помог мне доставить на квартиру мой багаж, я узнал, что не так давно по всей улице были расположены лавки торговцев мясом и они сбрасывали в пруды, что звались тогда Погаными, отходы. Но буквально пару десятилетий назад князь Меньшиков, владевший всей этой землей, приказал очистить водоемы, и их переименовали в Чистые. А еще этот князь, человек верующий, привез из Полоцка икону Богоматери и велел построить для нее церковь, изучать которую я завтра и отправлюсь. Говорят, колокольня ее - одно из самых высоких сооружений в Москве, на 1.6 туаз выше колокольни Ивана Великого. Я крайне удивлен тому, что ее до сих пор не разрушили: насколько я знаю, колокольня должна была остаться самым высоким зданием в Москве, а тут такая неслыханная дерзость.
 +
[[Изображение:Element-633609-misc-quiz1.jpg|thumb|left|Меншикова башня. Гравюра Алексея Федоровича Зубова, 1711 год.]]
 +
22 января 1748 года. Может, я чересчур поспешно обругал московскую зиму. Как ни крути, солнечное морозное утро - отличное время для прогулки. К тому же, я стал чувствовать себя гораздо комфортнее после того, как Анатоль посоветовал мне надеть теплую меховую шубу, прежде чем куда-либо отправляться. Так или иначе, теперь я во всеоружии, иду к церкви  архангела Гавриила.
 +
Я никогда не видел ничего подобного! Эта башня, нежно-персиковая в лучах утреннего солнца, поразительно отличается от всего, что я видел доселе! Эти белоснежные кружевные орнаменты, подобные взбитым сливкам на  воздушном абрикосовом пироге, так восхитительно гармонируют со снежным покровом улицы! Представляю, скольких трудов стоило Ивану Зарудному спроектировать и возвести это воздушное творение, в котором так гармонично сочетаются черты русской архитектуры прошлого века и европейского барокко. Как жаль, что эта великолепная башня пребывает на сей день в столь плачевном состоянии! Насколько мне известно, в 1723 году в ее шпиль ударила молния, и верхний ярус сгорел. И никто до сих пор не позаботился о том, чтобы ее восстановили! Я просто обязан известить о такой несправедливости своих знакомых из нашего ордена: они обладают значительными связями в московских канцеляриях и, возможно, смогут добиться постановления о ремонте башни.
 +
[[Изображение:m1n14b.jpg|thumb|right|Спасский собор Московского Заиконоспасского монастыря. Фото из альбомов Найдёнова.]]
 +
23 января 1748 года. Как жаль, что Ивана Зарудного уже нет в живых! Я хотел лично познакомиться с этим человеком, сотворившим такие удивительные чарующие сооружения, но, видимо, не судьба. С утра я нанял экипаж и побывал в Заиконоспасском монастыре, и он, как и Меньшикова башня, произвел на меня неизгладимое впечатление. Я не перестаю удивляться той легкости, с какой творения Зарудного вписываются в городской пейзаж. Невольно начинаешь сравнивать русские церкви и готические соборы, коих я немало повидал на родине. При всей простоте первых (которая особенно видна в сравнении), в них таится своя прелесть. И не только снаружи, но и внутри: Законоспасский монастырь, к счастью, пребывает в целости, хотя его совсем недавно восстановили после пожара (ох уж эта многострадальная деревянная Москва!), и мне удалось осмотреть его внутреннее убранство. Первое впечатление - необыкновенная мрачность, отсутствие полного дневного света в низком храме, почти с трех сторон окруженном монастырскими постройками. Зато, когда глаза привыкают к полумраку, можно различить разные надписи, которыми расписаны стены. К сожалению, среди них не было на французском.
  
 
+
24 января 1748 года. Сегодня меня ждет встреча с еще одним творением Зарудного, церковью Иоанна Воина. Дабы увидеть ее воочию, я отправляюсь к Калужским воротам. На этот раз я не ограничусь описанием своих впечатлений от этой встречи, а постараюсь, насколько это в моих силах, изложить архитектурные особенности церкви.
22 января 1748 года. Может, я чересчур поспешно обругал московскую зиму. Как ни крути, солнечное морозное утро - отличное время для прогулки. К тому же, я стал чувствовать себя гораздо комфортнее после того, как Анатоль посоветовал мне надеть теплую меховую шубу, прежде чем куда-либо отправляться. Так или иначе, теперь я во всеоружии, иду к церкви архангела Гавриила.
+
Симметричность здания создана большим размером церкви, более низкой трапезной и восьмигранной колокольни над главным входом. В нем наиболее ясно различается тот своеобразный стиль, что присущ работам Зарудного. Может, когда-нибудь его назовут, скажем, петровским барокко. В этом сооружении старые приемы органично дополнены новыми формами: ордерные пилястры, полноценная люкарна вместо слухового окна, классические балясные парапеты, большой размер окон и главное - правильная геометрия деталей, выраженная в четком размещении проемов, циркульных кругах и полукружиях. Обработка порталов в барочных формах напоминает западные образцы, что также подтверждает мое предположение о зарождении нового стиля в российской архитектуре. Удивительно, как в Москве могли появиться такие замечательные постройки, тогда как всё сырье и всех мастеров в начале века отправляли в Петербург, дабы создать новую столицу. Но, так или иначе, они есть, это не может не радовать меня. Я счастлив тому, что смог приобщиться к прекрасному, и теперь, после осмотра творений Зарудного, я на несколько дней отложу следующие поездки и вплотную займусь вопросом о восстановлении Меньшиковой башни.
Я никогда не видел ничего подобного! Эта башня, нежно-персиковая в лучах утреннего солнца, разительно отличается от всего, что я видел доселе! Эти белоснежные кружевные орнаменты, подобные взбитым сливкам на  воздушном абрикосовом пироге, так восхитительно гармонируют со снежным покровом улицы! Вне всякого сомнения, эта башня - исключительный шедевр петровского барокко. Представляю, скольких трудов стоило Ивану Зарудному спроектировать и возвести это воздушное творение, в котором так гармонично сочетаются черты русской архитектуры прошлого века и европейского барокко. А эти изящные золотые куранты! Насколько мне известно, лондонского изготовления, купленные весьма дорогой ценой. Я полчаса простоял на морозе, дабы услышать их игру, но, поверьте, это стоило того. Этот мелодичный перезвон напомнил мне журчание кристальных ручьев близ Мадраса, который я, увы, был вынужден покинуть. Но совершенно очаровала меня медная фигура архангела, венчающая эту грандиозную постройку. В лучах утреннего солнца крест в его руках сиял, подобно путеводной звезде над безлюдными северными равнинами. Никогда не забуду этого дня, когда я, пораженный величием башни, застыл в безмолвии у ее подножия и, запрокинув голову, неотрывно следил за лучом солнца, что неторопливо скользил по застывшей в своем гордом великолепии скульптуре, вознесшейся над заснеженной холодной Москвой.
+
Остальные страницы дневника Жана-Мишеля Кёне, аристократа из Гренобля, сгорели во время пожара 27 января 1748 года, произошедшего в доме номер девять по Мясницкой улице, начавшегося после удара молнии.
[[Изображение:Element-633609-misc-quiz1.jpg|thumb|left|Меншикова башня. Гравюра Алексея Федоровича Зубова, 1711 год.]]
+

Версия 00:04, 20 февраля 2010


Команда Корабль гениев школы № 172 г. Москвы для сборника "Путевые заметки XVIII века"



Легенда

Портрет героя нашего рассказа. Нарисовано нашей командой.

Жан-Мишель Кёне, молодой человек аристократического происхождения, с детства начал увлекаться искусством. Особенно его привлекала французская и зарубежная архитектура, ради изучения которой он в 1746 году, после захвата французской флотилией "ворот солнечного Юга", прибыл в индийский город Мадрас, где также ознакомился с трудами своих соотечественников - масонов и проникся к ним глубокой симпатией. После того, как в 1748 году Мадрас был возвращен англичанам по Ахеискому мирному договору, не смог добиться разрешения остаться в городе и поэтому покинул его и отправился в Москву, дабы воочию увидеть творения российских зодчих и попутно разыскать собратьев по обществу вольных каменщиков, в чьи ряды он вступил, будучи в Индии.

Записи в дневнике

21 января 1748 года. Наконец-то добрался до Москвы, остановился у Анатоля, моего давнего знакомого. Пару раз он приезжал ко мне в Гренобль, звал к себе, да я все отказывался. И вот наконец его желание исполнилось: я здесь. Боже мой, и как русские могут вообще выходить на улицу в такой мороз! Пока шел от кареты к подъезду, успел отморозить все пальцы, благо сейчас , сидя у камина, отогрелся: иначе бы не писал этих строк, и господа, в чьи руки, быть может, попадет когда-нибудь этот дневник, были бы лишены возможности узнать те занимательные факты из истории улицы Мясницкой, на которой я временно обитаю. Ах, надеюсь, и правда временно: местный климат просто ужасен! При одной мысли о том, что завтра мне придется опять выйти на открытый воздух, я весь покрываюсь мурашками. Если бы не то жгучее желание познакомиться с российской архитектурой, что поселилось во мне после рассказов Анатоля, меня бы здесь не было. Но ближе к делу: от здешнего старожила, что так любезно помог мне доставить на квартиру мой багаж, я узнал, что не так давно по всей улице были расположены лавки торговцев мясом и они сбрасывали в пруды, что звались тогда Погаными, отходы. Но буквально пару десятилетий назад князь Меньшиков, владевший всей этой землей, приказал очистить водоемы, и их переименовали в Чистые. А еще этот князь, человек верующий, привез из Полоцка икону Богоматери и велел построить для нее церковь, изучать которую я завтра и отправлюсь. Говорят, колокольня ее - одно из самых высоких сооружений в Москве, на 1.6 туаз выше колокольни Ивана Великого. Я крайне удивлен тому, что ее до сих пор не разрушили: насколько я знаю, колокольня должна была остаться самым высоким зданием в Москве, а тут такая неслыханная дерзость.

Меншикова башня. Гравюра Алексея Федоровича Зубова, 1711 год.

22 января 1748 года. Может, я чересчур поспешно обругал московскую зиму. Как ни крути, солнечное морозное утро - отличное время для прогулки. К тому же, я стал чувствовать себя гораздо комфортнее после того, как Анатоль посоветовал мне надеть теплую меховую шубу, прежде чем куда-либо отправляться. Так или иначе, теперь я во всеоружии, иду к церкви архангела Гавриила. Я никогда не видел ничего подобного! Эта башня, нежно-персиковая в лучах утреннего солнца, поразительно отличается от всего, что я видел доселе! Эти белоснежные кружевные орнаменты, подобные взбитым сливкам на воздушном абрикосовом пироге, так восхитительно гармонируют со снежным покровом улицы! Представляю, скольких трудов стоило Ивану Зарудному спроектировать и возвести это воздушное творение, в котором так гармонично сочетаются черты русской архитектуры прошлого века и европейского барокко. Как жаль, что эта великолепная башня пребывает на сей день в столь плачевном состоянии! Насколько мне известно, в 1723 году в ее шпиль ударила молния, и верхний ярус сгорел. И никто до сих пор не позаботился о том, чтобы ее восстановили! Я просто обязан известить о такой несправедливости своих знакомых из нашего ордена: они обладают значительными связями в московских канцеляриях и, возможно, смогут добиться постановления о ремонте башни.

Спасский собор Московского Заиконоспасского монастыря. Фото из альбомов Найдёнова.

23 января 1748 года. Как жаль, что Ивана Зарудного уже нет в живых! Я хотел лично познакомиться с этим человеком, сотворившим такие удивительные чарующие сооружения, но, видимо, не судьба. С утра я нанял экипаж и побывал в Заиконоспасском монастыре, и он, как и Меньшикова башня, произвел на меня неизгладимое впечатление. Я не перестаю удивляться той легкости, с какой творения Зарудного вписываются в городской пейзаж. Невольно начинаешь сравнивать русские церкви и готические соборы, коих я немало повидал на родине. При всей простоте первых (которая особенно видна в сравнении), в них таится своя прелесть. И не только снаружи, но и внутри: Законоспасский монастырь, к счастью, пребывает в целости, хотя его совсем недавно восстановили после пожара (ох уж эта многострадальная деревянная Москва!), и мне удалось осмотреть его внутреннее убранство. Первое впечатление - необыкновенная мрачность, отсутствие полного дневного света в низком храме, почти с трех сторон окруженном монастырскими постройками. Зато, когда глаза привыкают к полумраку, можно различить разные надписи, которыми расписаны стены. К сожалению, среди них не было на французском.

24 января 1748 года. Сегодня меня ждет встреча с еще одним творением Зарудного, церковью Иоанна Воина. Дабы увидеть ее воочию, я отправляюсь к Калужским воротам. На этот раз я не ограничусь описанием своих впечатлений от этой встречи, а постараюсь, насколько это в моих силах, изложить архитектурные особенности церкви. Симметричность здания создана большим размером церкви, более низкой трапезной и восьмигранной колокольни над главным входом. В нем наиболее ясно различается тот своеобразный стиль, что присущ работам Зарудного. Может, когда-нибудь его назовут, скажем, петровским барокко. В этом сооружении старые приемы органично дополнены новыми формами: ордерные пилястры, полноценная люкарна вместо слухового окна, классические балясные парапеты, большой размер окон и главное - правильная геометрия деталей, выраженная в четком размещении проемов, циркульных кругах и полукружиях. Обработка порталов в барочных формах напоминает западные образцы, что также подтверждает мое предположение о зарождении нового стиля в российской архитектуре. Удивительно, как в Москве могли появиться такие замечательные постройки, тогда как всё сырье и всех мастеров в начале века отправляли в Петербург, дабы создать новую столицу. Но, так или иначе, они есть, это не может не радовать меня. Я счастлив тому, что смог приобщиться к прекрасному, и теперь, после осмотра творений Зарудного, я на несколько дней отложу следующие поездки и вплотную займусь вопросом о восстановлении Меньшиковой башни.

Остальные страницы дневника Жана-Мишеля Кёне, аристократа из Гренобля, сгорели во время пожара 27 января 1748 года, произошедшего в доме номер девять по Мясницкой улице, начавшегося после удара молнии.
Персональные инструменты
Инструменты
Акция час кода 2018

организаторы проекта